Ученые полагают, что время австралопитеков отделено от нас 2-3 миллионами лет, "Человека умелого" ("Хомо хабилис") – 600 000 лет, неандертальца прогрессивного – 70 000 лет, кроманьонца – 35-40 тысячами лет.

Homo Sapiens

С биологических позиций феномен гигантизма может быть объяснен самой сменой экологической ниши, что всегда сопровождается сменой пищевого рациона. (Подобное происходит и в практике промышленного животноводства, когда, например, кур или свиней переводят на питание микробным белком.) Изменение спектра традиционных пищевых белков действует на организм как мощный иммуногенный раздражитель. Это сопровождается стимуляцией белкового обмена и усилением роста, с одной стороны, но и истощением защитных резервов (при длительном воздействии чужеродного белка) – с другой. Говоря иначе, смена традиционного питания раньше или позже, но неизбежно ведет к вторичному иммунодефициту.

Таким образом, колонии гигантских южных и северных австралопитеков, сменив всеядность на сугубо растительный и чужеродный по составу земной рацион, сами создали основание для своего будущего вырождения. По-видимому, условия жизни колонии грациальных австралопитеков соответствовали требованиям стабильности, что и позволило им выживать, не подвергаясь анатомическим и физиологическим преобразованиям. Но из-за относительно невысокой плодовитости грациальные австралопитеки так и не сумели за полтора-два миллиона лет заполонить весь Африканский континент.

Первым ограничителем рождаемости могла быть возможная приуроченность жизнедеятельности наших предков к ночному времени суток. Напомним, что большие глазницы австралопитеков наводят именно на эту мысль. Как известно, плодовитость ночных животных относительно невелика, что связано с тормозящим эффектом эпифиза (шишковидной железы) на половые железы. Именно свет снимает это торможение и активирует дневные поиски полового партнера.

Таким образом, процесс адаптации грациальных австралопитеков был растянут на   многие сотни лет, что и стало фундаментом всей дальнейшей истории становления человечества.

Однако примерно шестьсот тысяч лет назад некоторые изменения в строении тела австралопитеков стали очевидными, что позволило современным археологам выделить их в самостоятельную форму – "Хомо хабилис" ("Человека умелого"), способного более совершенно пользоваться руками для обустройства собственного быта и обеспечения себя питанием. Двести тысяч лет назад был сделан еще один шаг, и природа приняла рождение еще одного варианта - прогрессивного неандертальца, в антропологическом отношении довольно гармоничного существа. Его обитание вышло за границы собственно Африки (еще одна смена экологической ниши, но уже без катастрофических последствий для вида), а на эндокранах (внутренней поверхности) черепов появились свидетельства существования речевой извилины мозга.

Эту форму "неандертальца прогрессивного" через 120 тысяч лет сменили "неандертальцы классические", с обликом которых у всех нас связано представление о наших предках. Наконец, примерно сорок тысяч лет назад на арену жизни вышли те, от родства с которыми уже и не возникает желания открещиваться,- кроманьонцы.

Важно, что на каждом этапе этих преобразований в генофонде предковых форм все отчетливее проявлялось накопление новых расовых признаков. По-видимому, это было связано с их искусственным последовательным привнесением – в начале генов австралоидов, затем европеидов и позже – монголоидов. Современные народности и национальные группы – продукт, с одной стороны, далеко зашедшей метисации (брачные отношения между представителями разных рас), с другой – вторичной изоляции. Следует обратить внимание, что и при вторичной изоляции (от межэтнических брачных отношений) потомство приобретает определенный дефект, ухудшающий жизнеспособность популяции. Это связано как с уменьшением приспосабливаемости и плодовитости, так и с нарастанием зависимости от нестабильности условий окружающей среды. Такие изоляты выполняют в современном обществе роль "канареек в шахтах", которые первыми реагируют на экологическую ненормальность.

Следовательно, нет никаких оснований притягивать к истории становления человечества механизмы мутации, которые всегда ведут либо к раку, если касаются ДНК клеток тела, либо к вырождению, если затрагивают генетические программы половых клеток.

Разумеется, включение механизма гетерозиса в схему эволюции человека ни в коей мере не исключает из нее механизмы последующего отбора и борьбы за существование.

Динамика становления и гибели (ухода) каждой из сменявших друг друга предковых форм человека в принципе тождественна динамике развития популяций любых видов, в том числе и микробных. Разница лишь во времени, поскольку весь цикл сокращен до двух-трех десятков часов. Важно, что, как и в случае с предками человека, на ранних этапах становления микробной популяции клетки также подвергаются своеобразному гетерозису, получившему в микробиологии название "трансформация". Суть последней – во внедрении в гены микроба небольших фрагментов ДНК, поступающих в питательную среду из погибших клеток микробов того же вида.

Одна из цепочек ДНК погибшей клетки встраивается в одну из двух цепей молодой микробной клетки. Это дестабилизирует относительно равновесное состояние двуцепочной ДНК и делает ее более доступной влиянию окружающей среды. Именно в этом состоянии максимально реализуется способность клеток к адаптации, а сама клетка и несколько поколений ее потомков получают стимул к размножению.

На кривой, иллюстрирующей динамику развития популяции в замкнутой среде, этот этап соответствует экспоненциальному отрезку, когда количество вновь образовавшихся клеток превышает количество погибших. Через несколько часов, когда неравновесность в системе спаренных цепей ДНК у потомков снижается, а среда накапливает шлаки, интенсивность размножения падает. Популяция выходит на ровное "плато", когда количества гибнущих и вновь образованных клеток выравниваются. На графике (рис. 1 и 2) эти изменения выглядят как подъем (экспонента), ровное расположение ("плато") и опускание кривой. Неизбежным завершением судьбы популяции микробов, накопившихся в этой среде, является гибель.

Однако если искусственно очищать питательную среду от продуктов обмена, то длительность "плато" может быть бесконечно долгой.

Таким образом, от экспериментатора зависит, погибнет популяция микробов, предоставленная самой себе, или выживет за счет помощи извне. Пересеянная человеком в пробирку с новой порцией питательной среды популяция повторит этот же цикл – "экспоненциальное наращивание численности – стабилизация количества микробов – гибель (или пересев)". Третий путь – ограниченное размножение при условии постоянной очистки среды от продуктов жизнедеятельности.

Динамика нарастания численности человека, разбитая на эпохи становления предковых форм, до деталей повторяет описанную кривую, причем каждый очередной выход на экспоненциальный отрезок просто требует участия гетерозисного механизма.

Логика этих событий подсказывает, что "плато" у современного человечества едва ли будет вообще или будет кратковременным. А это и есть Апокалипсис – предсказанная возможность конца света. Ныне настал момент, когда от самих людей зависит – жить им дальше или уйти навсегда.